Как выиграть в государственном тендере и не сойти с ума?

Российский бизнес – невероятно увлекательная сфера. Особенно если дело касается работы с государством. Например, участия в государственном тендере. Эта статья для нас немножко «неформат», но не опубликовать мы ее не можем. Вдруг и вам однажды придется столкнуться с описанными событиями – будете хотя бы предупреждены!

cf6539ed2280733521517fe0d54355af073e9b2f_680

Сегодня мы рассказываем о том, как работает механизм тендеров – и даже не суперкрутых, вроде постройки больниц или поставок еды в детсады, а вполне обычных, с адекватным бюджетом. Впрочем, любой бюджет можно распилить, было бы желание, правда? 

Наталья Стурза – эксперт Websarafan. Обычно она рассказываем нам о вещах сугубо технических и практических – какую платформу для сплит-тестирования выбрать, например, или о хитростях дизайна интерфейса. В этот раз она вспомнила, как работала в государственной компании и участвовала в тендере.

Я пришла в государственную компанию, в вуз, на руководящую должность. И первой задачей было как раз выиграть конкурс на заключение государственного контракта. А государственный контракт, соответственно, заключался между двумя госструктурами – правительством Москвы и нашей организацией.

Тендер был на создание молодежного центра. Сумма контракта – 6 млн рублей. Это было два года назад. Сейчас сумма на такой же контракт – около 8 млн. Был срок, за который нужно было создать этот центр. Далее он должен был жить уже своей жизнью, получать финансирование от организации, которая выиграла контракт. Предполагается, что так.

— Как вообще узнают вузы или любые другие организации, которые хотят участвовать в тендерах правительства Москвы, о том, что проводится такой-то тендер?

— Есть сайт – Gosuslugi.ru, на котором размещаются все конкурсы и тендеры. Конкурс, на который мы подавались, являлся открытым. Есть определенные требования для организаций, которые могут подаваться на конкурс. Соответственно, рассматриваются заявки только тех организаций, которые удовлетворяют требованиям.

Что там за правила?

— Допустим, на этом госконтракте обязательным условием было то, что это должна быть государственная организация: аккредитованный вуз.

Нет смысла в принципе залезать в формирование заявки, если вы не подходите под требования: их там огромный список. И таблица, и требования к документам, которые должны быть предоставлены, оригиналы, заверенные копии… Много мелочей. У нас заявка вышла где-то на 300 страниц.

— А если что-то непонятно? Можно уточнить у кого-то?

— Да. Вопросы должны формироваться в официальном документе с подписью и печатью руководителя и направляться по почте. Не электронной. Просто позвонить и спросить нельзя. Они очень неоперативно отвечают. У нас были связи с правительством, и люди, которые должны были отвечать на вопросы, писали нам по электронной почте, но это большое везение.

Можно обойтись и без связей, но надо очень внимательно читать документ на проведение конкурса.

У нас, например, было очень много вопросов. И много накладок. Мы распределили работу и ушли на выходные с пониманием того, что понедельник – последний день подачи заявки. И оказалось, что мои коллеги не сделали свою часть работы, документы не собраны, в пять часов Академия вся расходится. Соответственно, никто не может нам подписать нужные документы, никто не может поставить печати. Поступил приказ от ректора о том, чтобы весь вуз встал на ноги, все остались и помогли нам сформировать эту заявку. Нам поставили все печати, но это тоже делалось в последние минуты, уже на грани срыва. 

— Сколько времени заняла подготовка всей заявки?

— Тут все зависит от того, делаешь ты ее в первый или в третий раз. Начинающим рекомендую уделить подготовке не меньше месяца. Поэтому нужно читать все, и читать досконально. Потому что важный пункт может быть написан в первой части, а пояснение к нему — в третьей. И никаких ссылок.

Готовую заявку можно отправить по почте или приехать с этой заявкой к самому времени рассмотрения.  Лучше приехать самому и получить документ о том, что ты отдал эту заявку — и что у тебя ее приняли, что весь набор документов в этой заявке соответствует тому, что нужно.

Старые-добрые откаты

— Мне пришлось сходить на совещание в правительство Москвы, туда вызывали шесть вузов (их проректоров), посадили за стол и начали рассказывать, как заполнить заявку, где какие цифры написать. 

Это была подготовка для избранных, так сказать. Для тех, кому собирались дать госконтракт.

— Что там объясняли? Детали заявки?

— Проректоры задавали простейшие вопросы типа: «А вот как нам вот здесь посчитать? А как здесь отобразить вот эту формулу?» Это было довольно смешно. В этом госконтракте был список услуг, которые должны предоставлять организации. Мы должны заключать тендеры на эти услуги, если они больше определенной суммы. То есть если мы — государственная организация — и сумма какой-то услуги превышает 70 тысяч, то мы должны выбирать подрядчика на ее исполнение, проводя тендер.

На этом собрании проректоров нам сказали: вы выиграете, если возьмете таких-то подрядчиков. Получается, у организаторов госконтаркта была договоренность с компаниями, которых они предоставляют как подрядчиков

— Договоренность на откат, понятно.

— Абсолютно верно. Причем эти ребята даже не соизволили прийти на это совещание, познакомиться. И потом в течение всего госконтракта они были недоступны. Это реальный откат. Они не сделали вообще никаких услуг.

— А как выкручиваться? По сути, вы деньги им перечислили, а работу надо как-то делать.

— Да. Мы поссорились с подразделением, которое организовало нам этот госконтракт. Тот, кто руководит подразделением, может вообще не знать о порядке проведения госконтрактов и не следить, что делают его подчиненные. Соответственно, у нашего директора были выходы на руководителя подразделения правительства: он позвонил ему и сказал, что у нас есть запись обсуждения этих вот откатов.

— Вы записали это обсуждение на диктофон?

— Да. И нажаловались ему на его сотрудников. Соответственно, нам сказали: «Держитесь, ребята. У вас отчетности по тысяче листов, мы найдем, к чему можно придраться». Это нам сказали те, кто проводил эти закрытые совещания.

— Как выходили из ситуации? Тендер-то вы выиграли.

— Мы выиграли тендер, потому что были единственными участниками по направлению, и они просто не могли нам его не отдать.

Получается, что справедливость все-таки восторжествовала. Вы заявили о нарушении, и их остановили. То есть не нужно бояться. Это правильный вывод? Или все-таки лучше не связываться?

— Я не знаю, правильный это вывод или неправильный, но нам очень хорошо досталось при предоставлении отчетности.

Как тендер становился «реальностью»

 — Госконтракт мы выиграли в начале сентября, заключили его, соответственно, к концу октября. Хоть по срокам он должен был быть заключен в начале октября! К тому моменту, как был заключен госконтракт, у нас оставалось две недели на то, чтобы провести все работы по первому этапу госконтракта. А он должен длиться два месяца, а не две недели. Естественно, никаких работ не было проведено.

— Вы просто физически не успели.

— Конечно. По госконтракту у нас должно было закупаться оборудование, должно было проводиться информирование студентов о том, что открывается такой замечательный центр, анкетирование, формирование студенческих команд, написание бизнес-планов. Нужно было информировать 1000 студентов, нужно было взять 500 анкет, из них нужно было получить около 50-60 анкет команд стартаперов. И из этих 60 анкет нужно было получить 25 бизнес-планов.

— То есть это работа, которая занимает время, ее нельзя сделать за две недели.

— Конечно. Там был список услуг, которые мы должны были оказывать правительству: например, рассказывать студентам о центре, ходить по мероприятиям, в другие вузы. Соответственно, мы это сделать не успели, не успели информировать 1000 студентов. Откуда мы брали эти 500 анкет? Мы взяли несколько девочек, которые сидели неделю и заполняли эти анкеты – разными пастами, разными почерками.

Никто не собирался проводить этот госконтракт правильно, никто не собирался оказывать эти услуги. Не говорю о том, что это было невозможно, но никто просто не собирался это делать.

Вот еще пример. Создание центра по госконтракту предполагает то, что мы берем помещения, их оборудуем, закупаем оргтехнику компьютеры, принтеры, доски – в общем, все самое передовое и дорогое оборудование. Я знаю, что это до сих пор просто стоит мертвым грузом и не работает.

— То есть оборудование даже не распаковали?

Нет. Два года это стоит, два года это не работает. Там очень крутые компьютеры.

Распил на зарплате

— Есть такой раздел бюджета, который направляется на зарплату, и здесь самое интересное. Потому что на зарплату из 5,5 млн направилось около 3,5 млн, и тут налетели уже пчелы на сладкое. У нас было подразделение, которое решило с нами работать, они пообещали, что нам очень сильно помогут, включили в «зарплатный» список своих сотрудников.

— Они придумали им должности, какие-то функции в проекте?

— Конечно. От них мы ожидали хорошей помощи по информированию и вовлечению студентов, но, к сожалению, мало чего получили. Были вообще какие-то люди с их стороны, с которыми мы даже не были знакомы, но нам обещали, что они будут работать.

— И никто из этих подставных лиц, которые получали зарплату, ничего не делал?

— Да. Фактически так. Они делали какую-то минимальную работу. Двух девочек нам подогнали, которые заполнили анкеты за две недели. Привели нас перед началом КВН, чтобы мы за 5 минут выступили перед студентами Такие простые вещи, которые не стоят 500 тысяч за проведение всего этого госконтракта.

Я свою зарплату не получила – руководитель, глядя мне в глаза, сказал, что ее не выплатит. Добиться чего-то было бы невозможно.

— Грустная история. Интересно, это везде так?

— Я не знаю, как в других вузах. Но аналогичный конкурс проводился и после этого, этим же вузом и этими же людьми, но уже на 8 млн. И, по-моему, так же все «успешно» прошло.

«Свои» люди

— В рамках этого же госконтракта проводился студенческий конкурс для молодых стартаперов, и в финале тех, кто выигрывал, направляли с путевкой в Америку. И еще первые два места направляли на конкурс по финансированию молодых предпринимателей. Хорошая инициатива.

Но дело в том, что наш руководитель решил подтасовать результаты в полуфинале и финале: он на свое усмотрение выбрал ребят, у которых был проект с социальной сетью. Решил, что они «выстрелят» и дадут ему долю в компании, и поэтому сделал их победителями.

— Венчурный бизнес.

— Это было жутко мерзко. Потому что были ребята, которые очень старались, им обещали, что дадут возможность выступить. А перед самым выступлением сказали, что нет, ребята, до свидания. И они сидели в коридоре и плакали. Потому что они круто готовились, ходили на все наши корявые лекции. И я уже тогда подошла к ним и говорю: «Ребята, вы не парьтесь, расскажите, что случилось. Я своя». Они поделились, что у них случилось, как их подвели.

— Им просто не дали выступить?

Да. Мало того, им пообещали, что они выиграют. И перед самым выступлением им сказали, что нет, есть другой, более крутой проект.

— Еще раз ты пойдешь работать в государственную организацию подобного толка?

— Точно нет. Даже не в госконтракте дело, а в бюрократии. Это всегда очень тормозит все процессы и не дает реализовывать идеи в срок и в нужный бюджет. Всегда проблемы с деньгами, с кабинетами. Чтобы получить одно действие, нужно обойти пять кабинетов, где руководители не всегда на месте, заняты, на обеде и так далее.

Подозреваем, что кое-кого из читателей мы совсем не удивили: привычное уже дело. А кое-кто поморщился и решил, что в такой вот «бизнес» точно не полезет.  Не можем с ним не согласиться. Делитесь — вы как, сотрудничали с государством? Что из этого вышло? 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!