Гузель Санжапова

Добро пожаловать в подкаст от Websarafan и Таисии Кудашкиной. Откровенные диалоги о бизнесе и не только.

Мы вскрываем наших гостей, чтобы понять, как они думают, как принимают решения,  чтобы и нам научиться думать так же, применить знания на практике  и стать такими же успешными.

Вебсарафан – вдохновение для вашего бизнеса

Самая большая в рунете площадка для предпринимателей:

70 тыс участников в группе на фейсбук

360 участников Бизнес-клуба, которые развивают свой бизнес онлайн с помощью экспертов и практиков интернет-маркетинга.

Более сотни интервью с самыми яркими  и неординарными людьми

1 миллион прослушиваний подкастов на айтюнсМы помогаем предпринимателям идти к их мечте!

Основатель Сарафана – Таисия Кудашкина – серийный бизнесмен, входит в топ-100 женщин-предпринимателей Европы по версии Форбс.

«Я хочу, чтобы к моей старости у меня было 20 деревень, помещицей буду!»

«Неужели они тебя не бесят? Ну, бывают же моменты, когда бесит? – Слушай, вот глобально бесят они моего папу. Это из разряда: нам сегодня идти на пчел, а он забухал, что мне делать?»

«Когда мы запускаем какой-то новый продукт, я всегда думаю не о том, а классно ли он зайдет на полку я думаю: что должно быть внутри продукта, какие должны быть ингредиенты, которые позволят дать работу как можно большему количеству людей?»

«Потом ты приезжаешь через пару месяцев и думаешь, о классно! Вот эта женщина, которая работает на производстве, у нее появилась стиральная машинка. Она больше не стирает руками в холодной воде и не греет воду в тазах».

«До дрожи прям, у меня мурашки, потому что то, что ты говоришь, это действительно так и есть. Мы на сарафане постоянно, все время говорим про то, что мы можем, что у нас есть сила, что вместе мы с вами – движение, что все возможно, если вы захотите, если у вас есть цель, если у вас, как у Гузель, есть понимание того, куда вы двигаетесь».

Здравствуйте! Я Таисия Кудашкина. Вы слушаете подкаст Вебсарафан Шоу. И сегодня я хочу поблагодарить вас за такие классные вдохновляющие отзывы. Алёна Эко пишет: «Обожаю ваши подкасты! Прям подсела на них капитально! Я поняла, что для меня это единственная возможность окружить себя успешными людьми, которые не боятся ставить цели и идти к ним». Вот оно! То самое, ради чего мы все это делаем! Чтобы узнать наших невероятных героев поближе, чтобы показать вам, что не боги горшки обжигают, что у всех бывают трудности, что большие успехи приходят не сразу. Мы даем вам возможность прикоснуться к реальным историям и увидеть те шаги, которые они делают, чтобы взять для себя то, что откликается, то что напоминает вашу историю. Сегодняшний подкаст – это просто восторг, буря эмоций: от трогательных слёз до мурашек узнавания. Мы пригласили девушку, с виду очень юную, но на самом деле, вы не представляете, какой она стратег, как масштабно она мыслит и какие невероятные, какие вдохновляющие у нее проекты. Начиная с малого, она действительно меняет мир. Это создательница бренда Cocco Bello Гузель Санжапова.

И мы поговорим о том:

— Как сделать совершенно новый продукт из того, что мы уже видели 120 миллионов раз.
— Как вызвать у людей доверие к своему бренду и выиграть 4 крауд-кампании подряд.
— Как, будучи на старте никому не известной, прославиться на всю страну.
— Как можно масштабировать бизнес, заботясь о пользе занятых в нем людей.
— Как сделать, чтобы журналисты выстроились в очередь за твоим контентом, а государство само предлагало поддержку и гранты.

Мы приветствуем Гузель и начинаем с блица. Чем ты отличаешься от других?

– Ну, наверное, своей историей.

– В чем ты крута? Если спросить твоего друга, в чем крута Гузель, что он ответит?

– Мир переворачивает.

– Какие три слова тебя характеризуют?

– Бабушки, ягодки и деревня.

– Что заставляет тебя вставать с кровати по утрам? От чего тебя прет, драйвит?

– Вообще, конечно, будильник меня заставляет, или, скорее, дочь. Ну, а прет просто то, что день начался.

– Чего ты больше всего боишься?

– Не справиться, наверное.

– Кого ты фолловишь, за кем следишь? Прямо фамилии нам интересны, мы тоже подписываемся. Кто у тебя фб в ленте?

– Я читаю Анастасию Гулявину. Она пишет прекрасные тексты она сооснователь Impact Hub и, в общем-то, моя коллега…

– Что крутого ты уже дала этому миру? В чем твоя миссия?

– Наверное, в том, что у людей в деревне поменялась жизнь немного, у них появился смысл.

– Твой девиз, цитата, фраза, которая с тобой в последнее время?

– Она со мной всегда: если мне хочется – сбудется.

– Ок. На этом мы с тобой закончим блиц, можно расслабиться и просто болтать.

– Отлично.

– Расскажи, пожалуйста, в двух словах буквально, что у тебя за бизнес, какие у тебя проекты?

– У меня бизнес по производству меда с ягодками, травяных чаев, карамельная линейка – много чего есть. Производство это находится на Урале, на нем в большинстве своем работают пожилые люди. Помимо тех людей, которые работают на производстве в цехе, в этом году у нас было еще порядка ста человек – сборщиков ягод и трав. То есть, если вы едите мед с земляникой, то это действительно та земляника, которую собирала сотня людей этим летом.

– Сколько у тебя человек в команде сейчас?

– На производстве у нас 9 человек, а нас в Москве четверо.

– 9 на производстве и четверо – это что? Маркетинг и продажи?

– Ну, это все, примерно.

– То есть, у тебя команда из 13 человек, полноценных, которым ты платишь зарплату. Правильно? А сколько тебе лет?

– 29.

– 29. Просто ты выглядишь гораздо моложе, я думала, сейчас ты скажешь, что тебе 17 вообще.

– Все думают, что мне 14.

– Не задолбали тебя такие вопросы?

– Да нет, это нормально, весело. Меня еще из женского туалета выгоняют все время.

– Скажи, пожалуйста, на каком этапе у тебя сейчас бизнес, какая прибыль, какие обороты в деньгах?

– Начнем с того, что всю прибыль мы постоянно реинвестируем в развитие производства: мы каждый год строимся, что-то улучшаем, автоматизируем. В прошлом году у нас оборот был порядка 12,5 млн рублей, в этом году увеличится вдвое, но пока рано судить, потому что самый большой квартал, который приносит очень много денег, только начался.

– Это в год, да? 12,5 млн в год?

– Да, мы очень маленькие, но надеюсь, что вырастем, мы никуда не торопимся.

– Слушай, для меда это очень круто. Это же считается в среднем за год. А маржинальность какая? Грубо говоря, сколько ты себе в карман берешь из этих денег?

– Маржиналость, это если говорить, что где-то там продается в каком-нибудь «Билле», то это порядка 30%. Если это розница, то, естественно, больше. Сколько я беру себе в карман? Ну, у меня нету сейчас в кармане ни рубля…

– Показывает свои пустые карманы! Потому что ты все время инвестируешь?

– Потому что мы очень заботимся о том, чтобы деревня развивалась, а когда ты планируешь построить детскую площадку сначала за 250 000 рублей, а потом получается миллион рублей, то приходится искать деньги не только у спонсоров и импакт-инвесторов, но и у себя в кармане тоже.

– А что за площадка, расскажи? Нам непонятно, да, это круто, что мы с тобой предприниматели, но нам непонятно, мне, например, кажется, что производство меда – это пасека какая-нибудь. Какие технологии ты там применяешь? На что ты деньги поднимаешь?

– Смотри, давай я расскажу, почему все изначально вылилось так. Когда-то я сама вникала в производство меда, чтобы помочь пасеке своего папы. Но поскольку производство в маленькой деревне на Урале, там всего 16 домов, и живет 52 человека, я в какой-то момент заметила, что у тебя всегда есть риски. То есть ты построил производство – ты всегда будешь спекулянтом, например, в деревне. Потому что если ты делаешь свой продукт на продажу, значит, ты делаешь его плохо, и значит, ты хочешь на нас слишком много заработать. Ок. Я стала задумываться, что надо сделать такого, чтобы деревня воспринимала производство как свой двигатель, как его часть? Я понимаю, что вокруг производства нужно еще заботиться о развитии инфраструктуры и о развитии в целом. О том, чтобы люди задумывались, что ты им не только зарплату платишь, ты для них больше, чем зарплата. Так у нас появилась идея построить детскую площадку детям. Чтобы вы понимали, в деревне нет ничего: там нет медпункта, там нет школы, там нет магазина. Там есть только дорога, автобус, который приезжает раз в день – ты можешь либо приехать, либо уехать. Но если тебе что-то нужно, иди 4 километра пешком. И дети там играли на дороге. В прошлом году у нас был краудфандинговый проект, мы собрали деньги на то, чтобы расширить производство, и параллельно сказали, что построим детскую площадку. Так появилась детская площадка, и те 10 детей, которые живут в этой деревне, стали играть не на дороге с обычными палками, а стали играть на нормальной детской площадке, которая красивая-милая и вообще, лучшая в районе. Вот.

– А где здесь курица, а где яйцо? Давай с тобой к началу вообще этой истории: как ты пришла к этому меду, такому интересному меду, и что было изначально – желание помочь деревне и родителям или все-таки желание сделать бизнес?

– В любом случае у любого социального предпринимателя все начинается с желания решить проблему. Естественно, у меня было желание помочь папе, у которого там была пасека с 2005 года. Если ты пчеловод и производишь 1,5 тонны меда в год, ты 9 месяцев трудишься, и у тебя физически нет сил, чтобы его продавать. Как-то я приехала в начале 2013 года и заметила, что мой папа шаркает ногами, я понимала, что папа – городской житель, он разрывается, постоянно ездит в эту деревню, это 200 км от Екатеринбурга, у него там был свой бизнес. И посмотрев на то, что он а) производит то, что никому не нужно, потому что нет сил продавать, б) папа так или иначе чужак в этой деревне, потому что дом он там купил, но там выяснилось, что это большое совпадение: он умудрился купить тот дом, в котором родилась его теща когда-то, которая лицо проекта, она про это не знала. Я говорю: папа, как ты умудрился купить дом  в этой деревне? Папа ответил, что они с моей мамой на второй день после свадьбы там грибы собирали – вот так я случайно вспомнил про него, решил посмотреть и нашел там дом, который мне понравился.

– То есть все предопределено?

– Ну… определенно, да, да. И когда я увидела весь этот клубок проблем, я поняла, что он в деревне чужой, я поняла, что он никому не нужен, а самое главное, что мед я не ем. То есть я не ем обычный мед, меня от него тошнит, потому что у деда была пасека, у папы пасека, и ты его ненавидишь просто. Я вернулась домой, мне было очень жаль, потому что я понимала, он тянет то, что есть – наследство, но при этом он не получает от этого удовольствия и не чувствует ценности своего труда. Так я задумалась, что нужно сделать с медом, чтобы его стало можно есть.

– Можно ли сказать, что тебе стало его жалко? То есть твой бизнес вырос из того, что тебе стало жалко своих родителей, своего отца, и ты впряглась ему помогать. Так?

– Дело даже не в жалости. Я не могу сказать, что мне стало его жалко, я довольно безжалостный человек. То есть у меня было предложение все это бросить и уехать в родной Екатеринбург. Но я задумалась о том, как из того, что у тебя есть, из палок, сделать то, что будет приносить тебе удовольствие и станет твоим бизнесом в итоге.

– Подожди, Гузель, я знаю, что у тебя была приличная карьера, ты работала в айти-индустрии, в больших компаниях, у тебя была какая-то своя тусовка. Все равно вот этот переход очень сложно понять обычному мозгу: как ты после всего этого поехала помогать отцу за десять километров в деревню, черт, или где там, с какими-то бабушками.

– Вот я и говорю: я в какой-то момент приехала, увидела всю эту ситуацию – я описала, ну да, можно сказать, что мне стало жалко. Мне стало жалко, может быть, и себя, потому что я подумала: классно, я работаю в Москве, у меня большая зарплата, у меня все хорошо. Но я вернулась и помню, что плакала, мне было очень обидно: ну что я могу им дать, деньги? Да, допустим, я могу отсылать им часть зарплаты, чтобы им было легче. Но деньги – это не лучшее средство, чтобы помочь. Я стала логически думать, что надо сделать, чтобы он почувствовал, что а) его дело нужно людям, б) что оно приносит какие-то деньги, и чтобы у него было пространство для творчества тоже. Я думала скорее о том, как сделать его жизнь комфортней. Я не думала, что это вырастет в какой-то бизнес, мне просто хотелось помочь. Первых бабушек собирать ягодки пригласили буквально через месяц после того, как я привезла оборудование. То есть, я сразу поняла, что это должна быть коллективная штука, сразу нужно подключать местных из деревни.

– Давай вот этот момент тоже проговорим. То есть для тебя тогда было мало помочь отцу и почувствовать себя вовлеченной в какой-то семейный бизнес, сделать так, чтобы ему было комфортнее, как-то вытащить наружу его креативность. Для тебя была важна социальная часть этой истории потому, что твоему отцу это было важно, или тебе было важно? Зачем деревню-то привлекать?

– Я уже объяснила: если у тебя есть производство в деревне, то есть даже если ты там хоть что-то делаешь, и ты там чужак, у тебя всегда есть элементарный риск, вот так если совсем грубо, что тебя завтра сожгут. Потому что ты там что-то делаешь, потому что ты зарабатываешь, потому что ты спекулянт. Это очень грубое описание сейчас, но такой стереотип действительно присутствует в регионах. И поэтому когда ты что-то делаешь: основываешь производство, начинаешь что-то производить, очень классно, если ты сразу начнешь привлекать людей и скажешь им – смотрите, мы ничего не химичим. Вот. Я делаю это для своих собственных детей. Да, возможно, не так, как вы привыкли, да, возможно, вы такого никогда не видели, но присоединяйтесь, посмотрите, нам нужна ваша помощь. То есть это вот одна история была, когда я сразу поняла, что это надо делать коллективно. А вторая история, повторяю: если ты купил дом в деревне, ты там никогда не жил, к тебе всегда будут относиться с недоверием. Чтобы это убить, скажем так, у людей должно быть коллективное какое-то действие. То есть это все было очень сильно взаимосвязано сразу, и я тогда уже на входе это понимала.

– А ты тогда на входе понимала, что у тебя получится афигенская история потом для сми и всего остального?

– Вообще нет. Я это начала понимать, может быть, года через 2-3. Это я сейчас понимаю: то, что я хотела честно нашим клиентам и покупателям рассказать, что мы делаем, на самом деле, сейчас нас очень выручает. То есть, изначально я этого, естественно, не понимала. Я просто действовала согласно здравой логике.

– Ты сама говоришь, что история производства – это первое, что помогает вам продаваться. Попробуй рассказать, пожалуйста, что у тебя в голове творится, где ты берешь эти истории. Понятно, что у нас историй миллион, наша аудитория – это мелкий бизнес, предприниматели, и им сложно – они, как твой отец работают постоянно, как научиться выуживать эти истории из окружения и показывать их, вокализировать их, и за счет них приобретать охват. Вот это расскажи, пожалуйста.

– Все, что я показываю и рассказываю, это просто нормальное течение жизни. Просто ты что-то придумал, не знаю, собрал там деньги на кампанию, купил первые сушилки для ягод, дальше садишься на лавку и смотришь: какие бабушки принесли эти ягодки, что они при этом говорят, сколько денег они получили – какие-то такие вещи. Потом ты приезжаешь через пару месяцев и думаешь, о классно! Вот эта женщина, которая работает на производстве, пришла ты к ней на пирожки из печи, и ты видишь, что у нее появилась стиральная машинка. Казалось бы, это такие вещи, к которым мы привыкли повседневно, а для них это другое. То есть, она больше не стирает руками в холодной воде и не греет это в тазах, у нее уже стирает стиралка. То есть все эти изменения, надо просто иметь терпение, расслабиться и наблюдать. Поэтому все, что мы рассказываем и все, что мы делаем, очень закономерно.

– Подожди, но это талант какой-то должен быть! Это талант журналиста, талан наблюдателя. Ты сама сказала, что для нас это какие-то обычные вещи. Как замечать это, чтобы рассказывать?

– Не знаю, мне сложно приписывать себе такой какой-нибудь талант. Мне кажется, чтобы начать замечать людей, которые живут, надо, во-первых, перестать говорить, что вот это я, а вот это они, то есть нужно чувствовать себя частью их. Например, когда я приезжаю в деревню, меня можно условно не узнать, потому что я такая в фуфайке на лавке сижу, чего-нибудь делаю, иногда я вообще из-за забора не выхожу, потому что я постоянно работаю – в деревне всегда есть работа. То есть идентифицировать себя частью, для этого нужна очень сильная история внутри. А второе: надо просто их любить. Какие бы они ни были. Потому что если ты не любишь, ты не испытываешь симпатию и относишься с недоверием, ты никогда не увидишь мелочей, которые есть в истории.

– Неужели они тебя не бесят? Ну, бывают же моменты, когда бесит, чего-нибудь не делают там… бывает же. Расскажи про такие кусочки, как ты с ними справляешься?

– Слушай, вот глобально бесят они моего папу. Это из разряда: нам сегодня идти на пчел, а он забухал, что мне делать? Да, я понимаю, забухал. Ну, отвези закодируй, что я могу сказать. Я же там не нахожусь повседневно, поэтому у меня таких повседневных бесилок на них нет, я такой человек, который замечает вещи. Но глобально меня бесят стереотипы некоторые. Люди пока что с разных планет, так история диктовала: связь города и деревни потерялась, и есть очень много обид. Например, люди в регионах (даже в деревню ехать не надо) все ненавидят Москву. Потому что все считают, что в Москве очень много денег, все зажравшиеся и тд. А когда ты человеку в деревне объясняешь, что ты квартиру снимаешь за 40 000 рублей, за детский сад платишь 35 000 рублей, а потом тебе еще надо поесть, а литр молока стоит сто рублей, а не двадцать, как у вас. И тут они немножечко начинают считать. Проблема в том, что отсутствует коммуникация. Поэтому я уже давно перестала на эту тему беситься, я просто приезжаю и начинаю объяснять и рассказывать. Благо, сейчас это проще, если папе нужно что-то объявить-объяснить, я сама иду по домам: у нас собрание деревни, надо поговорить.

– Прикольно. То есть ты делаешь такие сходки, грубо говоря, на которых ты собираешь людей, вы что-то обсуждаете.

– Когда у нас происходят какие-то события, когда мы детскую площадку, например, открывали. Мало ее построить, все будут ходить и поглядывать с недоверием: а вдруг я что-то сломаю, и они мне выкатят счет. Все же понимают, что это строится не на деньги государственные, а на частные. И вопрос: а можно ли этим пользоваться? Я помню, что когда мы детскую площадку открыли, то дети туда заходили без обуви, они ее снимали, потому что там резиновое покрытие, и для них это настолько аккуратно и чисто, и они настолько бережно к этому относились, потому что они не понимали. Естественно, когда есть какие-то объявления, я всегда пешком или на велосипеде хожу по домам и зову поговорить, потому что коллективный разум и осознание общего локтя у них, к сожалению, надо воспитывать заново. 30 лет назад был колхоз, они вместе работали, вместе тусовались, у них был клуб, магазин, школа была. И они все это забыли. Историческая память стирается очень быстро, если ты не напоминаешь им об этом. К нам в августе приезжали международные волонтеры, и один был из Свазиленда, я понимаю, что это такой факт очень странный, потому что в деревне никто наверняка, кроме как по телевизору, не видел темнокожих. Волонтеры приезжали делать общественную зону для бабушек, помогать им с какими-то повседневными делами. Я так же всех обошла, потом мы собрались поговорить, я спрашивала, чем эти международные волонтеры могут помочь. И когда волонтеры приехали и стали красить забор у первой женщины, вышла вторая и сказала: я вот тут поскромничала, а мне тоже гараж покрасить можно? То есть, когда мы говорим: мы это сделаем! У всех мысль, а вдруг надо краску купить, а у меня сейчас денег нет. Но краски куплены, все есть, вы просто дайте возможность, если вы хотите, чтобы это было сделано. И когда ты начинаешь с ними разговаривать, ты понимаешь, насколько твой мир абсолютно далек от их мира. Вот мы заметили, что за последние 3-4 года люди стали неравнодушными, люди стали улыбаться, они стали более отзывчивыми, стали разговаривать. 4 года назад такого не было. Обычная картина: ты можешь прийти в один дом к женщине, спросить, как дела у ее соседки – это 20 метров пройти, она ответит, что 2 недели ее не видела. Почему?? Как почему, у нас же дела, хозяйство… я говорю: ты шутишь? 16 домов в деревне. Она отвечает: на прошлой неделе автолавка не приезжала, поэтому нам негде было встретиться, а на этой неделе что-то как-то мы не пересеклись.

– Подожди. То, что ты рассказываешь, это на самом деле ужасно. Ужасно почему? Ты говоришь, что мы живем в другом мире, и то, что ты о них говоришь, получается, они не умеют решать проблемы, не видят возможностей, живут в одиночестве, без работы и без общения. Ну, плакать нужно из-за этого. Так и есть, да?

– Да. Так и есть. Но то, что я наблюдаю, это так сложилось, к сожалению.

– Это не они плохие, да, это просто такая история у нас.

– Это не они плохие, это так сложилось. Потому что у телевизора все будут сидеть, работать в своем огороде. Только с марта месяца стали вывозить мусор (это тоже такая боль), но у них хотя бы появилась возможность выйти мусор вынести. И они стали встречаться, разговаривать. Понимаешь, когда у тебя нет возможности и  необходимости выходить за забор (нет магазина, автолавка раз в неделю – это единственный повод выйти за забор), зачем туда ходить? Понимаешь?

– Да. Тебе респект. Тут люди лайкают наше видео и пишут, что тебе благодарны. Ты вызываешь в нашей душе отклик. Ты воспринимаешь это как свою миссию сейчас? Что ты эту деревню (неважно, что там 16 домов) поднимаешь. В этом для тебя сейчас что-то большее есть, больше, чем бизнес? Или это все-таки часть твоего бизнеса?

– Конечно. Сейчас это больше, чем бизнес. Все это выросло из желания помочь папе в желание развить территорию. И я настолько съехала на этой теме, что я понимаю, если через три года все будет хорошо, и мы построим новую фабрику и т.д., у меня будет готовая рабочая модель, которую можно пойти и отнести в соседнюю деревню. Точно так же вокруг монопроизводства одного продукта. Понимаешь, я хочу эту историю масштабировать.  Я хочу, чтобы к моей старости у меня было 20 деревень, помещицей буду!

– Друзья! Все, кто видит и слышит нас в онлайне, слышите, что говорит Гузель, я хочу ваши лайки, ваши комменты. Вот тебе отправляют свое сердечко: дай бог, чтобы у тебя все получилось! Ты просто до слез растрогала меня. Мое сердце тебе принадлежит. Давай вернемся к бизнесу, который ты хочешь масштабировать. Скажи мне, пожалуйста, как ты сделала так, что о тебе узнала вся страна? Я понимаю, что сейчас, может быть, не тот момент, потому что мы говорили только что про высшие цели, но все равно я хочу узнать, как ты сделала так, что о тебе начали говорить, и как ты дальше, если хочешь это масштабировать, собираешься это повторять?

– На самом деле это все неразрывно связано. Мой ответ на вопрос зачем, он всегда – не деньги. Согласись, у обычного предпринимателя, который, условно, делает то же самое где-нибудь в Мытищах, у него нет ответа на вопрос «зачем», кроме как деньги. Но деньги – это всего лишь средство. В конце концов, если завтра меня не станет, они мне будут не нужны. Но я понимаю, что я оставлю что-то большее, чем деньги. Поэтому ответ на вопрос «зачем» и история, которая есть правда, они как раз и помогли тому, чтобы история развивалась, и чтобы о ней написали все. Я когда сняла свое первое видео и рассказала-показала историю бабушки, сказала, что мы сделали новый продукт, пожалуйста, поддержите нас на краудфандинге. И я сказала: смотрите, мы сделали новый продукт, и у меня появилось  решение вопроса, который трогает всех. Согласись, ведь половина Москвы приехала из деревень.

– И у всех семьи.

– Да. И никто не задумывается, потому что вот есть деньги, и есть желание, чтобы моей семье было сухо, комфортно, а завтра я поехал в отпуск. А я отошла от этого и подумала, что можно сделать больше, чем деньги? В этом и есть суть социального предпринимательства, когда во главе угла стоит решение проблемы, посредством зарабатывания денег. И этим как раз социальное предпринимательство отличается от обычного бизнеса.

Социальное предпринимательство (impact entrepreneurship) – это бизнес, который приносит пользу не только своему основателю, но и миру. Я знаю, что многие из вас думают об этом, выбирая свою нишу, или не думают специально, но так или иначе поддерживают социально незащищенные слои населения либо делают проекты, интересы которых идут дальше финансовых. Сейчас, к счастью, такие проекты в тренде: кто-то инвестирует в развитие городской инфраструктуры, кто-то трудоустраивает одиноких матерей, кто-то открывает школу, детский сад, кто-то модернизирует производство мёда и дает работу жителям вымирающей деревни, как сделала Гузель.
Если у вас такая общественно полезная ниша, куда вам идти? Где найти поддержку и опыт единомышленников? В описании нашего подкаста мы дадим вам ссылку на организацию
Impact Hub Moscow, это образовательная площадка для социальных предпринимателей. Там можно найти поддержку, знания и помощь в получении финансирования на ваш социальный проект. Там же, в описании, будут ссылки на примеры ярких социальных проектов, о которых рассказала нам Гузель. Это проект по созданию функциональных протезов для рук Motorica http://motorica.org и благотворительный магазин одежды секонд-хенд «Charity Shop» http://charity-shop.ru Все названия и ссылки на странице ПОДКАСТА#95 в нашем блоге — blog.websarafan.ru.

Друзья, которые смотрят и слушают нас сейчас или потом в подкасте, обратите внимание: то, что говорит Гузель, это основополагающее. Она говорит, что для того, чтобы попасть в СМИ, начать свой бизнес и начать зарабатывать деньги, прежде всего, нужно ответить на вопрос зачем. Зачем вам лично этот бизнес? Как он сделает мир лучше?

– Да. Пресса пришла в тот момент, когда мы сказали: смотрите, у нас есть деревня, у нас есть производство, хоть и маленькое, у нас есть решение вот такой-то проблемы. Первая публикация была в журнале «Большой город», это было за 3 дня до окончания нашей краудфандинговой компании. Когда ты просто придешь в газету, пресс-релиз напишешь и встретишься с журналистом, он скажет: а почему это я должен писать о твоем бизнесе? Вот, пожалуйста, медиа стоит столько и столько. Понимаешь? А когда социальный предприниматель есть, который, решает проблему, прессе самой интересно, что это такое странное, что хочет проблему решить. Вот есть деньги, а есть нечто такое, что гораздо интереснее журналистам, гораздо интереснее прессе, потому что по сути это уникальный контент, за которым все бегают.

– Друзья, смотрите, уникальный контент на вес золота. То, что вы даете журналистам – свои истории – это то, что называется уникальный контент. Телевидение и газеты за ним гоняются. У них реально стоит ТЗ – написать 1 или 10 статей в день, которые интересно читать. Поэтому как только ваш бизнес становится с какой-то важностью, ценностью внутри, чем-то большим, чем просто деньги, вы тут же становитесь интересными всем вокруг, они сами за вами бегают.

Друзья, чтобы вы были готовы ко вниманию журналистов, когда они придут брать интервью, снимать о вас программы, чтобы вы сумели наилучшим образом представить себя и свой проект, мы приглашаем вас на саммит СТИЛЬ, ИМИДЖ, ХАРИЗМА, который состоится 23, 24, 25 октября в Москве. Уже открыта регистрация на странице https://websarafan.ru/style Как всегда, будут ответы на ваши наиболее частые живые запросы.

– Теперь расскажи мне, пожалуйста, как ты это раскрасила? Ведь есть такие моменты, например, бабушки в очках или то, что ты зовешь волонтеров

У бабушки катаракта, она на один глаз не видит, второй глаз у нее очень плохо воспринимает свет. То есть все очки, которые у нее есть, она носит, потому что надо.  Я не знаю, где она их находит, у нее очков этих тьма-тьмущая. Она их носит, потому что светит солнце. Я не раскрашиваю. Я просто наблюдаю жизнь, начинаю думать о том, что можно еще сделать. Касательно волонтеров. Я понимала, что мне очень хочется, чтобы в деревне появилась новая жизнь и появилась молодежь. Очень быстро ты ее назад не вернешь. И я стала думать о том, как сделать так, чтобы была хотя бы молодая кровь. И подумала: волонтеры. В этом году приехали волонтеры, когда появилась общественная зона, вода хорошая. Это все сделано на деньги президентского гранта уже. То есть мы доросли до того, что нас заметили и сказали: смотрите, вам стоит подать заявку.

– То есть не нужно искусственно искать раскраски, мы не одеваем очки, чтобы бабушка выглядела клевее на фоточках. Получается, ты изначально ищешь в своем бизнесе то, как можно сделать его лучше, как можно принести еще больше пользы энвайренменту или тому пространству, в котором он растет и развивается. Правильно? И это само по себе дает тебе пищу для размышлений, для новых фотографий, статей и всего остального. Верно?

– По сути да. Например, когда мы запускаем какой-то новый продукт, я всегда думаю не о том, а классно ли он зайдет на полку и понравится ли он людям. У меня есть первая вещь, о которой я думаю: что должно быть внутри продукта, какие должны быть ингредиенты, которые позволят дать работу как можно большему количеству людей? У нас есть карамельные ложки – в них ягоды и травы залиты карамелью. Когда мы их запускали, я сидела и рассуждала: что делает большое количество людей летом? Собирает травы и ягоды. Значит, надо использовать травы и ягодки можно же делать прикольные конфеты. И сейчас я тоже стою перед выбором, что делать дальше, потому что мне же нужно продуктивно работать, зима грядет. У меня есть идеи, я вот как раз через неделю полечу тестировать.

– Про тестирование тоже хочу поговорить. Ты действуешь прямо по законам lean-стартапа.  Ты берешь запускаешь маленькую партию и смотришь, как она пошла или не пошла. Вот расскажи про процесс ввода нового продукта.

– Когда мы решили сделать свой первый продукт, мне сразу хотелось сделать такой продукт, в котором я буду чувствовать аромат меда в конце, который не будет очень сладкий. И я подумала, что мы сразу замиксуем  ягоды, травы, специи все вместе, перемешаем, это будет какой-то микс. Потом я села и подумала: если перемолоть чернику (ну, ты понимаешь, что все рецепты я сама сижу химичу, потому что мне важно сделать такой продукт, который я смогу есть).

– Ты садишься, смешиваешь баночки с баночками, да?

– Вот в конце прошлого года мы выпустили вкус фисташка и соль. Меня всегда бесило, что у нас продают в магазине залитые медом орехи, но это не очень-то вкусно, это сладко и очень странно. Я подумала о том, что я очень люблю фисташки, и надо с ними что-то сделать. Я поехала в деревню, купила фисташки и взяла взбитый мед и подумала, что с ним можно сделать. Просто цельными залить? Как-то очень не очень, расход фисташек очень большой на банку, если целыми их заливать. А фисташки дорогие! Я их перемолола, перемешала с медом. Ем и думаю, сейчас мне станет плохо, сейчас пойду … блевать.

– Они жирные, наверное, очень.

– Нет, просто мед сладкий. Ароматный и сладкий, полностью перебивает фисташку, ты не чувствуешь фисташку. Сижу и думаю: ладно, добавлю еще фисташки, удвою порцию. Но не работает, мед все забивает, один мед, и у меня уже подкатывает. Думаю, ладно. Обычно самые классные фисташки, когда ты их с солью и пивом ешь. Я пошла за солью. Перемешала фисташки, соль и мед, и мне тогда стало ок. Поэтому у нас есть соленый мед с фисташкой. Потому что это такой процесс поиска. Да, можно нанять технолога и сказать, сделайте мне то-то, но если ты сам не кайфанул от этого, сам не намесил, то это далеко не уйдет, как мне кажется. Касательно теста продукта. Я начала рассказывать, что изначально я придумала линейку медовых муссов, которые мы запустили в продажу на самом деле только через год с копейками, не сразу. Я села и подумала: молотая черника фиолетовая, когда ты ее мешаешь с медом, у тебя получается фиолетовый мед. Я заставила всех своих друзей посмотреть на это. Они смотрят и говорят: вы что, туда чернил налили. Я подумала, что так нельзя. И так мы решили, что будем добавлять цельные ягодки в продукт. Там цельные ягодки: ты открываешь и видишь землянику или чернику, да, она сушеная, потому что нельзя иначе. И вот так мы сделали первый продукт, мы его нигде не анонсировали, мы сделали первые 70 банок, потому что мне было интересно проверить, много ли таких извращенцев вообще, и поехали продавать его на маркет не в Москву, мне было очень важно протестировать это в Екатеринбурге. Потому что в Москве публика более искушенная, она быстрее примет, так скажем. Но извращенцев в Екатеринбурге оказалось достаточное количество. Мы сделали 1200 банок и продали это до нового года.

– Гузель, то есть ты сама стоишь и продаешь на маркетах? Маркет – это же стол стоит с банками, и там ты и твой продавец. Или как вы сейчас продаете?

– Раньше так, сейчас, естественно, это делают продавцы. Мы сейчас периодически на каких-то маркетах Москвы участвуем, но сейчас это уже скорее не имеет смысла, потому что для публики в Москве это приелось. То, что было 3 года назад на маркетах по выручке, и то, что есть сейчас, это несоизмеримые суммы. Сейчас это уже скорее маркетинг, но опять же, я уже не очень в него и верю, потому что таких производителей сейчас, наверное, тридцать. Когда мы это начинали делать на маркетах, их было мало, фактически не было.

– Это уже не работает, вы используете сейчас другой канал продаж, да? Какой в основном? Через что сейчас продаете?

– Во-первых, у нас есть интернет-магазин, то есть все можно заказать на сайте.

– А скажи-скажи-скажи, какой, мы прямо сейчас ссылку дадим, потому что мы уже сидим облизываемся.

– Сocco-bello.com.

– Сoссobello.com – Алиса, пожалуйста, дай нам в комментариях ссылку на сайт Гузель, мы сразу же все побежим покупать. Ок. У тебя сейчас идет основной канал продаж через интернет-магазин, правильно? Сколько…

– Мы в этом году подписали договор с торговой сетью «Билла» (Billa), и у нас сейчас все продается в этих магазинах в Москве. Сейчас уже можно сказать, что мы подписали договор с сетью «ВкусВилл». Там будут продаваться наши карамельные ложки, сейчас как раз все тиражи готовятся, вся упаковка, думаю, в ближайшие месяца полтора, наверное, мы появимся и там. То есть, только с продаж со своего сайта и социальных сетей мы выросли до того, что сейчас тестируем договора с торговыми сетями, потому что все-таки те условия, которые существуют, то, как они привыкли работать, не всегда подходит маленьким производителям. Потому что мы все равно маленькие для таких сетей.

Гузель делится презентацией новогодних наборов, которые вы можете уже сейчас предзаказать. Наши слушатели получают 10% скидку (кодовое слово «Вебсарафан»). Мы даем вам скачать презентацию с описанием этих наборов (я ее смотрю, и у меня прям слюнки текут). Ищите в описании к этому подкасту на blog.websarafan.ru

– Вот этот путь роста от того, как вы начинали, грубо говоря, на прилавках, на ярмарках и то, что вы сейчас подписываете договора с «ВкусВилл», как он прошел? Вебсарафан слушают мелкие предприниматели, микробизнесы, такие же как ты, и в самом начале. И очень сложно понять, кажется, что это страшно, непонятно, как идти в этот «ВкусВилл». Расскажи процесс, как ты дошла потихоньку до него?

– Я скажу, что все постепенно. Нужно пройти большой путь. Сначала ты тестируешь свой продукт на маркетах, потом ты запускаешь сайт и интернет-магазин, потом ты начинаешь искать партнеров в маленьких магазинах. И параллельно ты развиваешь свою историю. Потому что сегодня то, что я вижу, да, если ты производишь массовый продукт и если ты его делаешь с низкой себестоимостью (у нас она не низкая, потому что у нас много всяких факторов есть, которые складывают ее, и я понимаю, что мы не должны ее снижать, потому что продукт должен быть такой, что завтра мой ребенок съест банку, и ему ок). Я понимаю, что сейчас не было бы «Биллы», не было бы сотрудничества с Юнилевером и «ВкусВиллом», ничего бы не было, если бы мы не занимались развитием территории, развитием бабушек и развитием истории. Точка. Понятно, что параллельно с этим мы развивали какие-то свои бизнес-процессы, например, когда мы первый краудфандинг запускали, у нас даже сайта не было, были только соцсети. Все наше развитие очень связано с нашими краудфандингами, их было 4: конец 2013 года, потом весна 14-го, потом весна 15го года…

– Раз в год.

– Примерно раз в год, это адская наркомания. Каждый раз я говорила, что я никогда этого делать больше не буду, это адский труд. И каждый раз меня почему-то туда выкидывало. Почему-то. И все развитие шло поэтапно и было связано и с краудфандингами в том числе, мы подтягивали все новые и новые возможности развития. В какой-то момент, когда мы сделали сайт, запустили первый краудфандинг, когда начала писать пресса, мы начали как-то продажи на сайте. Потом я решила, что мы пойдем в какие-то маленькие магазины, Village все-таки написал, что мы есть, вот мы такие классные. Параллельно ты развиваешь производство и учишь их (работников), чтобы этикетка была не вверх ногами. То есть тут очень много всего, что стоит за.

Друзья, напишите нам в комментариях, знаете ли вы, о чем мы тут говорим, знаете ли вы, что такое краудфандинг? Сталкивались ли вы с этим понятием. Если вы тоже хотите попробовать привлечь народное финансирование на развитие своего бизнес-проекта или потестировать новый продукт и собрать на него предзаказы, это возможно с помощью краудфандинга. И, если вам интересна эта тема, мы по этому поводу сделаем отдельный подкаст с представителем крауд-площадки. В России их несколько. Самые крупные Planeta.ru и Boomstarter.ru. А мы вернемся к Гузель.

Ты говоришь, что ты параллельно развиваешь производство, и это, кстати, история всех предпринимателей, мы все по уши зарыты в своем собственном бизнесе и своем продукте. Залезь, пожалуйста, себе в голову и расскажи, как ты себе разрешала думать дальше, как ты себе разрешила пойти во «ВкусВилл», как ты себе разрешила пойти и поставить банки вот в этот магазин. Понимаешь, о чем я? Потому что у нас у всех есть страх: не возьмут! Что я пойду, я маленький, я никому не нужен, у меня пока еще недостаточно хороший продукт. Но ты при этом мыслишь масштабно, сразу же. Я с тобой разговариваю, ты хочешь на всю Россию это развернуть. Что у тебя в голове происходит, как ты себе позволяешь так мыслить?

– Во-первых, ты же понимаешь, что за мной на производстве стоит мой папа. Это дает мне чувство того, что завтра я открою первую попавшуюся банку из партии, и она будет хорошая. То есть у меня нет особых волнений за продукт, если я уже сделала рецептуру, которая мне нравится. Я на входе даю какое-то ТЗ, делаю рецепт, который мне нравится, потом вижу, что они его отточили, и все хорошо – за это я не волнуюсь. То есть, я не заворачиваю конфетку в бумажку, понимаешь?

– То есть продукт всегда качественный. Ок.

– Это большой кусок, который часто съедает очень много времени у маленьких предпринимателей. Я знаю много небольших производств чего-нибудь, где так или иначе владельцу очень сложно отстроиться от этого и начать делать что-то еще, кроме как указывать своим работникам, как, не знаю, блинчик перевернуть.

– Понятно. То есть ты имеешь в виду, что у тебя по сути разделены здесь обязанности четко, ты не занимаешься второй историей, ты в ней на 100% уверена, и это помогает тебе мыслить масштабно.

– То есть, я сама производством не занимаюсь. У меня есть четкое разделение: я туда вникаю только тогда, когда мне нужно запустить что-то новое и что, мне кажется, очень хорошо дальше ляжет в наше развитие. Я скорее занимаюсь развитием, я задумываюсь о том, как продавать лучше, как продавать больше, как развивать историю деревни. Я как надстройка сверху, которая больше работает мозгом, нежели руками. Поэтому, когда у тебя кусок с производством подстрахован, и ты об этом не думаешь, тебе уже гораздо легче. У тебя начинает сразу жить вот здесь вот червь, потому что твоя задача всегда придумать: ок, куда мы пойдем дальше? С Юнилевером у нас была кобрендинговая история, это было в прошлом году, осенью, когда мы додумались до этих ложечек. Суть в том, что ты ее завариваешь в черный чай, и у тебя чай начинает пахнуть деревней, то есть там травы, пара ягодок, и тебе становится прикольно. Я-то рассуждала с позиции, чего мне не хватает, когда я сижу в офисе на Садовом кольце. То есть ты же всегда завариваешь одноразовый чай, а мне хотелось сделать что-то такое, что будет интересно. Но паковать этот чай в пакетик, который мы и так производим, мне не хотелось – это был очень прямой путь, все так могут: закупить траву и пойти расфасовать это все, ты в аптеке ромашку купишь дешевле, чем ее отдельно производить. Я утрирую сейчас, но я с этой ложкой ходила и думала, а ведь пакетированный черный чай часто невкусный. Ок, значит, надо кому-нибудь из чая с пакетиками предложить. И жизнь так складывается, что я вскоре встретилась с 8-ю сотрудниками компании Юнилевер, часть из них работала в Липтоне. Ну и кому я эту ложку покажу? Конечно же, им и скажу: смотрите, какая классная ложка. У меня же задача всегда, когда я хочу что-то продать, продать не продукт, а историю. Потому что я понимаю, что если ты заботишься о своей истории и о своей репутации, то твой бренд, бизнес априори обречен жить долго, потому что это будут помнить. И я пришла к ним и сказала: у меня есть ложка, но я ее продавать не хочу, мне хочется, чтобы вы выкинули своих рекламных персонажей из пачки чая «Липтон» и поместили туда наших бабушек. Я поняла, что для КСО (корпоративно-социальная ответственность) это классно, и для маркетинга тоже, потому что «бабушки-деревня-вот эти самые травы сделают ваш чай по-летнему незабываемым». Вот так и получилось.

– Подожди-пододжди. Ты просто афигенская! Подожди. Я даже не знаю, за какой кусок здесь схватиться. Смотри, во-первых, я услышала, что ты каждый раз не просто продаешь и зарабатываешь деньги, а для тебя важно вырастить и еще больше развить свою историю. Для тех, кто нас слушает, на коробках Липтона были твои бабушки потом?

– Это легко загуглить «Липтон-коко белло», там сразу есть серия пачек, как это выглядит.

– А внутри ложечки?

– Внутри лежат по 3 ложечки, да.

Друзья, мы знаем, что вы, возможно, слушаете нас на прогулке, в машине, во время отдыха или бега, и у вас нет возможности делать пометки. Не волнуйтесь, наслаждайтесь нашими подкастами, заряжайтесь энергией гостей, не отвлекаясь – все ссылки, имена, названия, другие примечания из интервью мы даем вам на странице с описанием подкаста: blog.websarafan.ru – Подкасты – Подкаст с Гузель Санжаповой номер 95.

– То есть ты пошла к ним, заранее продумав, кому в рамках этих корпоративных отделов может быть это интересно и с какой точки зрения, правильно? То есть ты подумала про маркетинг, про отделы социальной ответственности. Да, так у тебя? В голове у тебя была эта история сразу же?

– Ну, я не знала, кто придет на встречу, так ведь? Я просто ставлю сразу себя на их место и понимаю, что когда ты ждешь что-то, не надо ничего просить, ты можешь показать, чем ты им можешь быть полезен. Я понимаю, что мое производство микроскопическое для транснациональной корпорации. Мои ложки не полезны им никак. Начинаешь рассуждать дальше: ок, маленькие и гордые, чем еще ты можешь быть полезен хорошему бренду?

– Маленькие и гордые! Ок. Приняли по умолчанию.

– Это все было сделано просто для того, чтобы показать, что это возможно. Если бы я была обычным предпринимателем, может быть, меня бы так не торкало, но для меня было важно сделать так, чтобы а) социальный предприниматель, у которого вообще бабушки работают в деревне, мог подписать договор с транснациональной корпорацией, которую все всегда считают, что она гигант и ей наплевать, и она разрушит наш мир. А мне было важно доказать: ребята, если вы правильно донесете, то можно объединяться. Потому что я начинаю думать дальше, что можно сделать в деревне (а там всегда что-то можно сделать, начиная от ветряков и солнечных панелей, чтобы это полностью зеленая энергия была, понимаешь? Заканчивая какой-нибудь супер винодельней, не важно). Я понимаю, что ты не можешь развивать территорию, если у тебя нету такой кучи стэйкхолдеров. Мало иметь маленькое производство, пусть даже монопроизводство; мало иметь поддержку государства, не факт, что ты ее добьешься, но этого тоже мало; ты должен привлекать крупные бренды, которым интересно будет туда вкладывать деньги. Которые будут понимать, ну да, мы эти деньги больше потратим на туалетную бумагу, но давайте вот тут немного сэкономим, она будет двухслойная, а не трехслойная, а эти деньги мы отправим этим сумасшедшим и посмотрим. И я понимаю, что это шанс один на миллион, наверное, но я понимаю, что для развития территории у тебя должны быть корпорации, государство, частные клиенты, своя аудитория. То есть все должны быть заинтересованы в этом. И моя задача сделать таких прецедентов много, и с Юнилевером была такая штука: показать, что ты можешь! И я надеюсь, что по моим стопам еще больше социальных предпринимателей пойдет и скажут: да ладно, эти же смогли, а что, я не смогу? Проблема в том, что все хотят видеть пример, понимаешь? Я стараюсь давать такие примеры и говорить, что все можно.

– Гузель, склоняю свою голову перед тобой и аплодирую. Друзья, давайте ваши лайки и комментарии, потому что ты до дрожи прям меня, у меня мурашки, потому что то, что ты говоришь, это действительно так и есть. Мы на сарафане постоянно, все время говорим про то, что мы можем, что у нас есть сила, что вместе мы с вами – движение, что все возможно, если вы захотите, если у вас есть цель, если у вас, как у Гузель, есть понимание того, куда вы двигаетесь. Неважно, что вы маленькие, маленькие, но гордые. Это неважно. Важно то, что у вас есть упертость, у вас есть вера в ваш продукт, есть честность, прозрачность и желание сделать этот мир лучше. Спасибо тебе, дорогая!

– Я знаешь, что еще хотела сказать, ты меня вот спрашивала про историю, про приукрашивание, про это все, я еще хотела сказать, почему наша история так всем понравилась? Потому что мы ничего никогда не скрывали. То есть если действительно колготки с заплатами, значит, человек в колготках с заплатами. То есть если действительно там ездят с газонокосилкой, значит, надо показать, что там ездят на газонокосилке. Наша история всем интересна, потому что мы настоящие. То есть мы показываем то, что и у других за окном происходит, но они почему-то стесняются показать это, потому что у них есть стеснение, что вот эти над нами посмеются. А мне всегда наплевать, я понимаю, что я покажу так, как есть. Да, кто-то посмеется, кто-то скажет, ты наш позоришь, но в целом я запущу дискуссию в обществе, и это самое главное – чтобы люди начали разговаривать.

– Скажи мне, тебе легко? Всем кажется, что тебе легко, когда ты говоришь. Всем кажется, что это хи-хи ха-ха, и все получилось. Но на самом деле это ведь не так просто все.

– Честно, мне очень нелегко. И может быть, только пару человек об этом знает, и знает, что я тоже плачу, и за это лето, наверное, раза три мне хотелось повеситься. Просто потому что есть какие-то вещи, которые ты не можешь рассказать, но за которые ты очень сильно переживаешь. То есть в целом, когда мне очень тяжело, я пытаюсь абстрагироваться, я наблюдаю и понимаю, что никто так не делает, ни у кого не получается. У тебя все получается. Ну да, временные трудности, ну да, бывает сложно. То есть я пытаюсь включать аутотренинг, но иногда сил нет, честно. Поэтому я абсолютно слабый человек, у которого не все получается. Если бы получилось все, мне кажется, мы бы уже в другом месте были, не было бы уже этой деревни.

– Подожди, у тебя будет еще три деревни, чего ты расстраиваешься! Приходи к нам на Вебсарафан, мы будем тебя поддерживать. У меня целый клуб есть, в нем 400 человек, и мы все временами друг другу говорим, что плохо и хочется повеситься. Но ты же знаешь, что ты не одна, что мы все с такими проблемами. Что вытаскивает тебя?

– Я начинаю думать о тех людях, которые там. Могу начать смотреть старые фотографии деревни, начинаю смотреть и понимаю: вот здесь стоял старый забор, а сейчас он новый; а здесь не стояло никакой бани, но ее построили. Иногда, чтобы себя вытащить, мне нужно посмотреть на все это в ретроспективе, оглянуться назад и сказать: все ок! Почему я еще занялась развитием территории, мне в деревне всегда было немножко некомфортно. Грязно, старый дом, который скрипит, я не могу спать, потому что звуки деревни странные,  В этом году в первый раз я приехала, у нас над вторым этажом сделано помещение, где размещались первый французские и бельгийские туристы (у нас они тоже были, так случайно вышло, но они были в восторге, и потом, соответственно, были эти самые волонтеры), я проснулась с утра на жестком матрасе, с классной подушкой, с окном в даль, мама заглянула и сказала, что сварила мне кофе в гейзерной кофеварке, понимаешь, посредством вай-фая я сидела и проверяла фб, отвечала там кому-то что-то про деревню, я встала у окна, замерла и подумала, вот блин. Когда в 2005 году мы приехали туда праздновать новый год, зимой дом не топился, мы приезжали, в старом доме было минус 26, и мы тратили полтора дня на то, чтобы его растопить, чтобы потом начать готовить есть, поставить елку. Понимаешь вот это все? Мне  иногда надо просто задуматься о том, что ты сейчас стоишь с вай-фаем, то есть у меня не ловит там связь, ее нету, но у меня есть вай-фай, когда надо. Теперь есть.

– Все это сделала ты своими руками.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

– И кофе. Я могла бы варить кофе точно так же в старом доме, но это никак не стыкуется, понимаешь? Могла бы, но не стыкуется. Поэтому мне иногда просто нужно время, чтобы остановиться и порефлексировать, потому что я, к сожалению или к счастью, очень много летаю, и у меня нет времени тормознуть. Поэтому надо останавливаться.

Друзья, я у себя в личке рассказывала, мы с детьми практикуем такую практику, которая называется дневник успеха – то, про что говорит Гузель: иногда надо смотреть назад и вспоминать то, как вы сюда пришли, откуда вы начали, где вы сейчас находитесь, это помогает. Гузель только что хорошо нам показала визуальную картинку, как ей помогает вспомнить, где она была 4 года назад. Слушай, ты начала говорить про то, что ты много летаешь, и мы с тобой начали подходить к той истории, которая больше про личное. Как ты это все у себя балансируешь?

– Для меня всегда лучший отдых – это смена обстановки, потому что неважно, в каком месте, у меня всегда есть какие-то мысли, которые меня грызут. Только  я понимаю, что я не могу постоянно сидеть в Москве, только раньше я ездила в отпуск, потому что у меня была возможность, когда я работала в крупной компании, я так меняла место. Когда вся история с медом завязалась, конечно, отпусков у меня стало гораздо меньше, и отпуска стали в основном в деревне проходить. И в этот момент я поняла, что очень надо куда-нибудь улетать. А в какой-то момент история доросла до того, что все захотели ее услышать. То есть сейчас я очень часто летаю, веду какие-то воршкопы, или меня зовут и говорят: Гузель, вдохнови, пожалуйста, наших предпринимателей на что-нибудь, потому что правда – это очень интересно смотреть за аудиторией сто человек, которая воспринимает тебя как двенадцатилетнего подростка, когда ты зашел сюда, и они еще подхихикивают над тобой: это что, техник аппаратуру принес? А потом ты рассказываешь и понимаешь, что они успевают и поплакать, и порыдать, и порадоваться. То есть у людей меняется картина, я заставляю их вставать с ног на голову, и поэтому я летаю в командировки в регионы по двум причинам: а) с одной стороны, я отдыхаю, б) с другой стороны, я работаю, потому что я никуда не летаю бесплатно, понятное дело, с) я продвигаю свою историю и рассказываю о том, что вы тоже можете это сделать, d) мне очень интересно смотреть в регионах сейчас, потому что я была от Калининграда до Иркутстка, и понимать, что на самом деле таких долбанутых, как я, много. И социальных предпринимателей в России тоже много. Об этом только начали более-менее хоть как-то говорить, и люди только начинают себя с ними идентифицировать, что они на самом деле супермены все. Проблема в том, что у нас ведь люди не привыкли говорить: я могу. То есть поколение чуть старше меня учили не высовываться, быть такими, как все. А на самом деле, людей, которые не такие, как все, которые пытаются что-то изменить, открывают детсады для детей с особенностями развития и много всяких сфер, например, дома престарелых открывают, не государственные, а чтобы всем было комфортно, чтобы это был не дом престарелых, а дом тусовки. И мне очень хочется на такие проекты смотреть, потому что сегодня я приехала и сказала, посмотрите, эта та самая Гузель Санжапова, про которую написала куча прессы, но это не важно, важно то, что про вас должна написать куча прессы. Я пытаюсь помочь людям и объяснить, что нет никакого потолка. Пожалуйста, давайте вместе.

Точно, давайте вместе. Чтобы вдохновить вас на действия, наши любимые слушатели, специально для вас мы подготовили промо-код – скидку 30% на все записи саммита по личному брендингу «Рождение сверхновой». Ссылка на страницу покупки и сам промокод вы найдете под описанием этого подкаста в нашем блоге blog.websarafan.ru Спешите, скидка действительна до 6 октября.

– Ты сейчас уже известная личность, про тебя все говорят, тебя все знают, часто получается, что на тебя сваливается негатив? тебе больно? И как ты с этим борешься, как ты на это смотришь, как ты от этого абстрагируешься?

– Негатив, конечно, всегда бывает. Сейчас его примерно в сто раз меньше, чем когда мы все только начинали, потому что у меня до сих пор есть визитка, на которой написано «эксплуататор бабушек». Это мой нежный стеб тем людям и диванным аналитикам, которые в 2013-14 году писали, что нужно отвезти бабушек в Сочи вместо того, чтобы их эксплуатировать. Надо быть готовым к тому, что если ты делаешь что-то странное, что-то непонятное, вызываешь у людей просто когнитивный диссонанс, что подросток вообще может о чем-то серьезном думать, ему еще не положено, он еще до 50 не дорос. Надо быть к этому готовым. Сейчас зачастую мне, сказать, что все равно, нет, мне не все равно, я просто аргументировано с зубами отвечаю.

– То есть ты научилась отстрааиваться, грубо говоря?

– Я просто научилась очень хорошо аргументировано отвечать и вызывать этих людей на диалог. Очень часто мои ответы приводят к тому, что эти люди просто убегают, потому что ответить им нечего.

– А как ты вызываешь их на диалог? Расскажи нам механику. Этот вопрос просто очень многих интересует.

– Например, недавно в одном сообществе запостили эту прекрасную историю Гузельсанжаповой. Ты же понимаешь, люди, которые со мной не знакомы, и думают, что это какая-то там девочка, у них всегда возникают какие-то странные комменты, и там был такой посыл: да эти авторы краудфандинговых проектов никогда не отчитываются, куда уходят эти деньги. То есть меня по сути приравняли к вот этим «каким-то там», а я мимо такого не прохожу, потому что я все время говорю: давайте по порядку, вот 4 краудфандинговых проекта, вот наш фб, вот наш сайт, если вы хотите узнать, как это выросло с 0 до 1, пожалуйста, пройдите, не поленитесь и потратьте время, если у вас есть вопросы, я с радостью на них отвечу. Конечно, чтобы в чем-то разобраться, людям нужно время. Обхаять – это одна секунда. Поэтому когда ты даешь им возможность и посылаешь им нежно по ступенькам, и говоришь, что когда у них будет аргументированное обвинение, вот тогда мы с вами поговорим. Люди обычно уходят и не возвращаются.  Я тебе не договорила про бабушек в Сочи. Это у меня просто посыл ко всему сообществу, я просто очень активно сейчас думаю, что тот, кто придет первым, и будет на коне. Поскольку меня назвали эксплуататором и сказали отвезти бабушек в Сочи, я говорила: послушайте, они ведь к своему корыту вернуться обратно, и че им этот загар? Он смоется, и… естественно, все эти комментаторы быстренько куда-то убежали, а у меня злость осталась. Я не злопамятная, но память у меня хорошая, и мне сейчас очень сильно хочется, поскольку есть штат сотрудников, который работает, и я понимаю, что рано или поздно мы сделаем тур бабушек в Сочи и покажем, что людям, которым сейчас 75, они ни чем от нас с тобой не отличаются, им всем 25-30 лет, просто тело немножко подводит уже. Я очень хочу сделать для них тусовку и показать, что если бабушка пошла работать, заработала, она может и отдохнуть. И тут как раз есть такая точечка, где можно посотрудничать не с одним брендом, потому что это может стать такой вирусной историей. Понятно, что налетит туча комментаторов, которые скажут, что вы над нима издеваетесь, бабушки не могут пить мартини и танцевать у бассейна. А я, работая со своими бабушками, понимаю: это мы думаем, что они не могут, мы не даем им такого права. А бабушки могут все: они могут и мартини выпивать, у них еще и секс может быть, и вообще они умеют улыбаться. Просто проблема в том, что никто об этом не говорит, это немножко табу. Но я всем скоро расскажу.

– Ну-ка, расскажи, твой масштаб мыслей опять. Это удивительно: ты зацепилась за какую-то фразу, кем-то когда-то сказанную, увидела проблему одних, проблему других, и теперь хочешь сделать таким образом, чтобы решить эти проблемы все вместе, ты придумаешь такую историю, которая сразу решит эти все проблемы. Как ты будешь привлекать бренды, ты не сказала, за счет чего?

– Все ведь зависит от того контента, который ты можешь сделать по пути. А самое главное, они – это рынок. Если уж говорить бизнес-языком. И у них есть деньги. Но никто почему-то об этом не думает. Мы чаще всего дискриминируем старшее поколение,  но мы очень глупые, когда мы это делаем. Я сейчас говорю не только за себя, а вообще в целом. То есть умный человек не должен дискриминировать, он должен дать равные права и возможности всем. Как только ты это делаешь, то часть клиентов оттуда, оттуда и оттуда становится твоими клиентами, потому что ты им дал это право и возможность, потому что ты для них тоже рядом стоишь. Это очень важно. Поэтому бабушки в Сочи.

Давай про цели,  в общем и целом. Есть ли у тебя какая-то механика, ставишь ли ты цели, краткосрочные, долгосрочные, как ты с ними работаешь? С личными твоими целями.

– Пока я обдумываю, это еще не считается в моей голове какой-то целью. Как только я сказала об этом кому-нибудь, так сразу это превращается в то, что я уже к этому пошла. Поэтому если я в себе что-то вынашиваю, это есть еще только в моей голове, и это еще не созрело. Если я хоть что-то сказала, значит, я уже идуВсе мои цели немножко с подвывертом.

– Сейчас у меня в планах стоит, что мы должны построить новую фабрику, которая, которая сейчас пока называется карамельная фабрика, но это такое кодовое название, потому что то, что мы спроектировали, оно по площадям довольно большое, и вместит в себя производство не одного не двух и не трёх продуктов. Помимо этого мы дальше будем развивать туристическую историю вокруг производства, вокруг развития деревни. Сейчас мы ведем общественную зону,  в конце сентября мы уже должны все доделать, и я по плану очень хочу сделать исторический клуб, Сейчас самый главный вопрос – где взять денег на строительство фабрики, потому что по самой минимальной прикидке это 20 млн рублей, более реально –  30 млн.

– Будет, значит, 40. Краудфандингом нельзя такую большую сумму?

– Краудфандинг нет, может быть, есть смысл разделить это на краудфандинг, краудинвестинг и прямое инвестирование, пока не понимаю, это все придет со временем, Мне бы, конечно, очень хотелось бы потестить историю с краудинвестингом, чтобы было,  например, 50 инвесторов в этой маленькой карамельной фабрике. Но чтобы это сделать, нужно очень большую доказательную базу, надо финансовый план, надо еще очень много вещей сделать.

– Подожди, я тебя перебью. Разница между краудфандингом и краудинвестингом. Краудфандинг – это когда обычные люди дают тебе денег. А краудинвестинг – это когда много инвесторов вкладываются и получают долю, правильно?

– Да. В краудфандинге люди еще получают взамен что-то, то есть продукт или открыточка.

– Ну да. Но это по крайней мере не имеет отношения к компании.

– Да. Я сейчас полечу и спрошу у бабушек, если в разрушенный клуб вставить две двери и обогреватель, реально ли там спеть на сцене, там до сих пор она есть, просто в ужасном состоянии. Мне интересно посмотреть, как они на это отреагируют).

– Ты как обычно, сначала тестируешь – я поняла.

– Абсолютно. Вот один пример: в деревню приезжает автолавка, хлеб всегда невкусный. Все покупают по 5-6 булок хлеба на неделю, но ты же понимаешь, что магазинный хлеб через два дня – это фигня. Я им три года назад говорю: давайте хлеб печь? Все говорят, нет, это ответственность, хлеб печь не будем, да кому это надо! Я села и прикинула, что минимум 20 булок в день они съедают, реально договориться с соседней деревней, я это еще тогда поняла. Сейчас приезжаю, волонтеры тут копошаться, приезжают, все хорошо. И я говорю: мне вот не хватает к чашке кофе с утра свежего багета с маслом из-под вашей коровы. Они говорят: свежий хлеб с утра – это было бы хорошо. Понимаешь, нужно время, чтобы у них начало проворачиваться, чтобы они поняли, что свежий хлеб – это хорошо, и у нас же есть беседка, мы можем все выставить, попробовать и провести консилиум в деревне. А я начинаю думать о локальной экономике в деревне. чтобы это функционировало стабильно, у тебя должно быть много маленьких производств вокруг,. То есть я пеку хлеб, делаю пряники, валенки валяю – то есть чем больше локальных производств внутри деревни будет, тем более устойчивой будет система. Безусловно, если я завтра разорилась, они остались, у них есть, чем жить, потому что уже знают, что хлеб покупаем у нее, а яйца самые лучшие у нее. если все это сейчас получится, то года через три мне останется только строить дома в деревне, чтобы привлекать молодежь, у меня будет эта модель, куда ты приходишь, где ты увидел потенциал определенный, где ты видишь, например, 30 га земли и неопределенные возможности. если мы эту модель доработаем, если с фабрикой все будет хорошо… понимаешь, у меня очень много «если» в жизни. Это как загадка.

– Я понимаю, Гузель, что у тебя мозг вообще стратега. То есть ты ни фига не про мед, у тебя планы наполеона просто.

– Самое главное, чтобы люди ели мед, иначе наполеон завтра повесится.

– Да ты придумаешь что-то другое. Значит, печь начнешь хлеб. Да это без разницы, тебе все равно. Мне кажется, средства для тебя не важны сейчас.

– Через 3 года у меня будет понимание, как это все функционирует. Ты же понимаешь, почему я все тестирую: еще один раз такой же путь в соседней деревне я не пройду, мне не хватит времени иначе, потому что жизнь у нас очень короткая. Значит, ты на входе должен иметь условно сто млн рублей, понимать, какой продукт у тебя будет, и понимать, что сразу надо отдать людям, чтобы это производство становилось его частью, чтобы сделать это быстрее. Вот. Это то, на что мне очень хочется посмотреть.

Мы с тобой возьмем подкаст через 3 года, и у тебя уже будет 5 деревень. Круто!

– Нет, 5 не будет.

– На самом деле удивительно то, что говорит Гузель. Мне удивительно, друзья, потому что из разговора про мед у нас получился просто… Гузель, ты действительно просто невероятный стратег, тебе нужно быть полководцем. Ты прекрасно видишь, как это все вместе работает, ты смотришь вперед, ты живешь на самом деле афигенским будущим и видишь, как оно перед тобой. При этом на тактику тебя тоже хватаету нас есть такие два вопроса в самом конце: есть ли какая-то покупка дешевая, условно до 5 000 рублей, которая реально тебе помогла в последнее время, принесла радость, была очень дешевая, но была очень клевая, и ты ей постоянно пользуешься.

– Не могу сказать, что я ей постоянно пользуюсь, но когда я была  в последний раз в деревне, ждала волонтеров и пила вот этот кофе и поняла: блин, есть интернет – это значит, можно подконнектиться к саунд клауд. О, это моя любимая музыка, которой мне так не хватало в деревне! Кофе и музыка – это две вещи, которые тебе нужны, чтобы чувствовать себя с утра отлично. И я поехала в город, я купила себе колонку, и у меня в деревне по утрам орала музыка.– Ты много читаешь? Есть какая-то книга, которая тебя изменила к лучшему, и которую ты рекомендуешь предпринимателям?

– Я чаще пишу скорее, потому что моя работа связана с тем, что мне надо из себя доставать что-то.

Это может быть про бизнес, маркетинг, айти, что-то художественное.

– Кто у нас главред?

– Максим Ильяхов, у нас с ним подкаст есть.

– Значит, Максим Ильяхов.

– «Пиши, сокращай»?

– Да, «Пиши, сокращай» – прекрасная книга. Ее я прочитала и еще, наверное, Левитас прекрасный. Что-то про продажи, я забыла название.

– Найдем. Ок. Пожалуйста, собери всю свою энергию в одно и дай нам напутствие, пожалуйста. Напутствие предпринимателям.  что они могут сделать, создать, придумать, попрыгать, не знаю, сделать такое, что бы повлияло на их жизнь кардинально.

– Самое главное, вот я сейчас сижу на диване, и с него встать. У нас сейчас на самом деле, и для социального предпринимательства в том числе, очень много возможностей. То есть все, что ты бы сейчас ни придумал, как зарабатывать деньги, оно будет помогать людям, оно будет идти довольно далеко. Поэтомуя бы посоветовала всему сообществу подумать о том, что вы оставите после себя кроме денег – это а. И можете ли вы посредством своей деятельности помочь людям – это б. И я надеюсь, что таких людей у нас будет появляться еще больше и больше, их будет много, но я хочу еще: а дайте еще! Поэтому встать с дивана и пойти сделать хоть маленькую вещь.

– На этой прекрасной ноте я скажу тебе, Гузель, спасибо большое, огромное за твое время. Ты вдохновила меня и еще 4 000 человек, которые так или иначе подключались к этому live, и еще 20 000 человек, которые придут к нам на подкаст. Спасибо тебе большое. Я искренне желаю, чтобы таких людей, как ты, стало больше.

– Хорошо. Давай. Пока.

Вот так. Немного грустно, что эта беседа подошла к концу. Но я надеюсь, что мы еще встретимся с Гузель. А пока я подведу итоги: что у меня осталось в голове, что меня зацепило и взволновало. Прежде всего, как говорит Гузель, для нее важна цель: не просто бла-бла-бла, как у всех: делайте бизнес, который меняет мир, а на самом деле делать то, что меняет мир. Каждый новый шаг, каждый новый продукт она делает с мыслью: как занять в продакшене большее количество бабушек, как наладить те или иные вещи деревне. Посмотрите, как масштабно Гузель мыслит, давайте учиться этому. Пусть мы с вами «маленькие и гордые», но мысли наши бесконечны, прозрачного потолка нет, не позволяйте загонять себя в клетку. Мы пришли в этот мир с какой-то целью, с каким-то предназначением. Давайте позволять себе мыслить с тем масштабом, с которым нас сюда привел господь.

Что еще было интересно? То, что бизнес Гузель начался с импульса, с желания помочь своему отцу. Но снова же не просто дать денег, а помочь в бизнесе, сделать его продукт востребованным, помочь ему настроить производство. Согласитесь, очень у многих из нас сейчас эта боль, в том числе и у меня, потому что мы живем в своих столицах, а наши родители где-то далеко и, возможно, не очень счастливы. Пришла она в медовый бизнес с этим посылом, но потом расширила его до понимания того, что это может быть не только про ее семью, а про все семьи. Сейчас это семьи ее деревни, чуть дальше это будет еще 5 деревень, а потом это будет вся Россия. И это важно. Важно думать не только про себя и не столько про деньги, важно видеть миссию, большую понятную другим людям цель. И что тогда получается? И, поверьте, журналисты сами придут к вам. Им нужен уникальный контент, журналисты бегают за интересными историями.

Мое слово «раскрашивать» Гузель не понравилось, она сказала, что никак не раскрашивает свои истории. Все, что она делает – просто наблюдает за реальностью. Сама приезжает в деревню и наблюдает за бабушками и просто транслирует, какие изменения происходят в деревне: в домах у людей и в их сознании. Она также говорит о том, что мы зря списываем пожилых людей со счетов, забывая, что это тоже рынок, у них есть деньги. Гузель думает о том, как настроить внутреннюю экономику в деревне. Она уже сейчас думает о будущем деревни, о том, как настроить все процессы, и какие еще производства открыть, чтобы деревня могла существовать и развиваться сама по себе, даже без Гузель.  

В следующем эфире мы тоже так или иначе затронем тему серебряного возраста и поговорим об инвестировании, о том, как сейчас, когда вы полны сил и у вас все хорошо с финансами, позаботиться об обеспеченном будущем своей семьи. Мы будем общаться с финансовым советником Ильёй Пантелеймоновым. 

И на прощание, еще одна хорошая новость для вас – я хочу пригласить вас на саммит, к подготовке которого мы уже приступили. Сегодня мы говорили о том, как заинтересовать СМИ своей историей. Но смотрите, что получается. Вы можете сделать классный проект, увидеть в нем историю и привлечь внимание журналистов. Но тут важно еще не ударить в грязь лицом и это внимание удержать. Как? Вот об этом будут рассказывать наши спикеры на саммите  «Стиль, имидж, харизма»
— как держаться на сцене,
— как работать на камеру,
— как сделать свое выступление убедительным,
— как управлять голосом
— и многое-многое другое – для тех, кто общается с журналистами, выступает на конференциях, проводит живые трансляции и вебинары. В общем, для всех нас.
Если хотите получить максимум пользы по минимальной цене, покупайте записи сейчас по самой низкой цене: за 999 р.
https://websarafan.ru/style Цена на записи будет повышаться. А онлайн-участие, по традиции, бесплатно!

До встречи на саммите, до встречи на новых подкастах! До свидания, мои прекрасные, мои любимые, мои искатели приключений!

Мнение гостей может не совпадать с мнением редакции. За достоверность информации, предоставленной нашими гостями, отвечают гости подкаста. Вебсарафан по умолчанию не рекомендует всех наших гостей. Рекомендация имеет место только в том случае, если она озвучена. Принимать решение о сотрудничестве с гостями подкаста и следовании их рекомендациям – ваша личная ответственность.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!